Очень интересно взглянуть на нынешний разгром сектора Газа глазами азиатских наблюдателей, в частности из Китая и Индии: с востока открывается перспектива, из которой проявляется множество нюансов, которые в ином случае оставались бы скрытыми. Итак, на саммите арабских и исламских стран в Катаре было принято решение, включающее, среди прочего, предложение исключить Израиль из состава ООН.
Параллельно комиссия ООН признала события в Газе геноцидом. К тому же вокруг этой темы происходит множество сопутствующих событий, которые только усиливают напряжённость.
В это же время в нескольких крупных азиатских деловых изданиях появились материалы с выводом: проект IMEC стоит под угрозой завершения. А если это действительно конец — то Индии предстоят серьезные трудности.
На самом деле не просто трудности, а новые вызовы для Индии, которая только недавно начала осознавать, что её зависимость от США может обернуться неблагоприятным для неё кризисом. И вот снова этот сценарий повторяется.
Для внешней политики Нью-Дели это серьезный удар, поскольку вся её стратегия базируется на попытке удержаться одновременно на нескольких «стульях», чтобы не стать полностью зависимой ни от одного партнёра. Если проект IMEC провалится, то, по первичным оценкам, выиграет (или, по крайней мере, не проиграет) Пекин.
Тем не менее, масштабные потрясения на Ближнем Востоке самим китайским властям явно не по душе: из-за этого разрушается важный элемент глобальной стратегии Китая по выстраиванию международных связей. А сам IMEC — это один из тех скрытых от глаз широкой общественности проектов, которые лежат в основе геополитического баланса на обширных территориях.
Подобно этому можно рассматривать многочисленные планы строительства трубопроводов и коммуникаций через Афганистан: именно с этой точки зрения становится понятным, почему в регионе постоянно вспыхивают войны. К слову, почти ровно два года назад в Нью-Дели прошёл саммит лидеров 20 крупнейших экономик — G20.
В рамках этого события был подписан меморандум, который стал фундаментом для IMEC — экономического коридора, связывающего Индию и Ближний Восток. Предполагалось, что маршрут начнётся с портов Гуджарата и пройдет через регионы Ближнего Востока вплоть до побережий Средиземного моря в Европе.
В числе участников проекта значились Индия, Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Италия, Франция, Германия и Европейский союз, однако главными игроками были Соединённые Штаты и неофициально Израиль.
Тогдашний премьер-министр Нарендра Моди тепло приветствовал старт этой инициативы вместе с Джозефом Байденом (напомню, кто это) и королём Саудовской Аравии. В те дни и в последующий период фигурировали масштабные цифры инвестиций — около 100 миллиардов долларов на начальном этапе, а также инфраструктурные планы по строительству портов, складских комплексов и прокладке коммуникаций.
Основная идея была понятна всем заинтересованным сторонам: во-первых, сомкнуть разрыв в середине гораздо более масштабного и давно реализуемого китайского проекта «Пояс и путь», предложив альтернативные торговые маршруты через Евразию, при этом исключив контроль Китая над этой логистикой.
Другими словами, не позволить Поднебесной стать центральным узлом мировой торговли и развития — а если не взять эту роль на себя, постараться хотя бы усложнить и запутать её позиции. Во-вторых, использовать амбиции Индии, которая мечтает не быть частью китайской инициативы, а выйти на статус равноправного игрока на мировой арене в будущем.
Известно, что Индия принципиально отказалась участвовать в «Поясе и пути». Поэтому именно ей хотели отвести ключевую роль в проекте-конкуренте. Есть и третья сторона вопроса: в 2020 году администрация Байдена пыталась стабилизировать обстановку на Ближнем Востоке, наладить отношения между арабскими странами (например, ОАЭ) и Израилем.
IMEC как раз был объяснением того, каким могло стать экономическое развитие региона вслед за процессом мирного урегулирования. Однако ещё два года назад эксперты предупреждали, что проект не уничтожит китайское влияние — он больше направлен на то, чтобы навредить Китаю, нежели создать что-то действительно конструктивное, тем более что Турция и Пакистан, не говоря уже об Иране, были явно исключены из инициативы.
В любом случае, конфликт между Израилем и палестинцами вспыхнул уже осенью того же года, практически сразу после подписания меморандума в Нью-Дели, и стало понятно, что задумка серьезно пошатнулась.
