Главная АвторыЖанрыО проекте
 
 

«Выбор Наместницы», Вера Школьникова

Найти другие книги автора/авторов: ,
Найти другие книги в жанре: Историческая проза, Фэнтези (Все жанры)

Энрисса яростно рванула оконную задвижку, распахивая тяжелые рамы. Через узорную решетку ворвался ледяной зимний ветер, молодая женщина глотала его залпом, с отчаянной решимостью, не сомневаясь, что завтра расплатится потерянным голосом и колючей болью в горле. Наконец она почувствовала холод и захлопнула окно. Наместница не может позволить себе серьезно заболеть, особенно сейчас, когда закончилась война. За три года Энрисса сделала то, что дура Амальдия не смогла за тринадцать — острова принадлежат империи. На удивление бесполезное приобретение! А нужно наградить отличившихся воинов, предоставить островам налоговые льготы, иначе жди восстания в ближайшее время, а предоставишь — будут недовольны свои, исконные земли: чужакам дали, а им нет. И нужно что-то делать с дворянами: победа окончательно вскружила им головы, а толку от дворянских ополчений на настоящей войне — никакого, только на провинциальные парады и годятся. Ланлоссу придется отдать Инхор — земли всё равно остались беспризорными. Старый граф умер, а наследничку нельзя доверить и скотный двор, не то, что графство. Впрочем, он все равно скоро умрет, желтая травка сводит в могилу за пару лет. Проклятое зелье выращивали в Инхоре испокон веку, целебное оно, мол. Целебное, когда в настоях да мазях, а если курить… Вот пусть новоиспеченный граф и поборется с дурманом, а не сумеет (а что не сумеет, так никакого сомнения), с него и спросим. А судьба молодого графа послужит уроком остальным. Уже несколько столетий, как наместницы подтверждали право наследования дворянских семей: привилегия стала правом. В мирное время Ланлосса Айрэ лучше держать от армии подальше. В Высоком Совете должны быть вернейшие из верных, хватит с нее и магов. Наградить его Кинжалом Чести и отправить подальше, ах да, он еще и хромает после ранения… Боги всемогущие, ну почему именно она должна думать обо всем этом! Энрисса знала ответ: видит Творец, она не стремилась к власти, но, получив ее — не станет игрушкой в чужих руках! Должна же быть в мире хоть какая-то справедливость!

Первые двадцать три года её жизнью управлял отец. Каждый день герцог Нэй напоминал дочери, что раз уж ей не посчастливилось родиться мальчиком и достойным наследником славного рода, единственное, чем она может искупить свою вину — стать наместницей. То, что двадцать лет назад Амальдия чувствовала себя неплохо и умирать не собиралась, никоим образом не смущало предприимчивого герцога. Он не жалел денег на образование дочери: история, право, языки, религия, математика и алхимия, и даже зачатки странной науки о свойствах материальных тел… все, что угодно, кроме рукоделия, целительства, ведения домашнего хозяйства — того, что должна знать знатная леди. Энрисса была готова править государством, но не имела ни малейшего представления, как вести дом и ткать гобелены. Несмотря на странности невесты, сватались к ней постоянно, красота девушки с лихвой искупала все недостатки. Но герцог отказывал всем, без разбора. Он ждал смерти наместницы, свой единственный шанс. С каждым годом женихов становилось все меньше, в двадцать три Энрисса могла рассчитывать только на вдовца, а пройди еще несколько лет… об этом девушка старалась не думать.

Когда же наместница Амальдия соизволила почить, герцог Нэй первым прибыл в столицу. И все напрасно — избрали другую. За одну ночь бедняга постарел на двадцать лет. На дочь он смотрел с плохо скрываемой ненавистью: «Ничтожество, жалкая дура, позор семьи!» — впрочем, Энрисса не узнала о себе ничего нового, герцог и раньше не стеснялся в выражениях, стоило дочери вызвать его неудовольствие. И тут — милость богов: удачливая соперница оказалась на третьем месяце. Отец словно приобрел второе дыхание: разумеется, он может поручиться за целомудрие своей дочери, второй такой чистой девушки не найти во всей империи, он, в отличие от некоторых, понимает, как должно воспитывать будущую наместницу! Да, его дочь образованна, вот список почтенных наставников, делившихся своими глубокими познаниями с юной герцогиней. О, она с детства мечтала посвятить свою жизнь его величеству! И Энрисса заученно улыбалась, отвечала на вопросы, подверглась унизительному осмотру, все, что угодно, лишь бы поскорее пройти через избирательный кошмар. Она не старалась произвести впечатление на Высокий Совет, не порочила соперниц, не вербовала сторонников, и это неожиданно сыграло в ее пользу: за Энриссой Арэйно никто не стоял, а, значит, никто не будет диктовать через неё свою волю Совету. В день ее вступления во власть герцог Нэй был отправлен в родную провинцию с запретом появляться в столице. Энрисса не пожелала видеть его на брачной церемонии и коронации, тогда же она и приняла решение: больше никто не посмеет ее использовать…

Наместница подсела к туалетному столику. До рассвета осталось три часа, нет смысла пытаться уснуть, лучше постараться закрасить черные провалы под глазами. Язычок свечи плясал в хрустальной чашечке цветка-подсвечника. Взгляд против воли остановился на небольшом витраже в серебряной оправе. Крылатая женщина стояла лицом к раскрытому окну, забранному фигурной решеткой, ветер, ворвавшийся в комнату, взъерошил перламутровые перья, разметал по плечам золотые волосы, во всем теле чувствовалось напряжение полета. Полета, которого никогда не будет. Энрисса знала это без сомнений — ведь решетка на окне была такая же, как в ее спальне. Изящная насмешка герцога Иннуона, или… искреннее сочувствие? Как хорошо, что не видно ее лица.

III

Читальня дворцовой библиотеки — просторный зал на втором уровне библиотечной башни — была вынужденной уступкой Хранителей государственным нуждам. Похоже, что жрецы бога Аммерта считали знание подобным поющему кристаллу алестерону, один раз в тысячу лет расцветающему в глубине подземных пещер. Всем известно, что нет камня прекрасней, диаманты в коронах правителей — бутылочное стекло по сравнению с ним. Но никто не видел таинственную драгоценность, ибо стоит жадному взору человека упасть на алестерон — тот тает и исчезает, словно случайный снег под апрельским солнцем. Простому смертному попасть в дворцовую библиотеку было не легче, чем в эльфийский Филест. Однако для управления государством нужны чиновники, а чиновники не могут обходиться без сводов законов и сборников документов, трактатов и кодексов, исторических хроник и описаний обычаев варваров.

Ванр лихорадочно переставлял увесистые тома. Куда он мог деться?! Ведь еще вчера книга в сером переплете стояла здесь. Кому, во имя всех богов, мог понадобиться сборник договоров с варварами времен основания империи?! Точнее, кому, кроме Ванра, нового младшего секретаря в управлении иноземных сношений, секретаря, имеющего все шансы потерять заветное место. Доклад «О традиции Империи в присоединении новых земель» должен быть готов к полудню. Нужно было написать его еще вчера, но у провинциала в кармане негусто, а сосед Ванра закатил роскошную пирушку. Должны ведь в жизни молодого здорового мужчины оставаться хоть какие-то радости! Библиотека закрывалась с закатом, а закат у Старого Дью, Хранителя, наступал на два часа раньше захода солнца. Тяжелая голова злорадно мстила за полученное удовольствие. Ванр безрадостно представил себе неизбежные последствия: вот старший секретарь, сытая, холеная скотина, рассматривает белоснежный манжет своей роскошной рубашки и, не глядя на стоящего перед широким полированным столом Ванра, небрежно роняет холодные фразы:

— Право же, мне жаль огорчать вашу очаровательную сестру, но молодой человек в вашем положении должен проявлять большее усердие. Вы уволены, сдайте все дела в канцелярию, — манжет безупречно чист, еще бы! ведь у старшего секретаря денег на прачку хватает, не нужно застирывать ночью единственную рубашку… Чиновник не отрывает взгляда от тонкого кружева, и Ванру не остается ничего иного, как покинуть кабинет, глотая проклятья. Роскошная Нинон по старой привычке размахивает руками перед носом непутевого братца, забывая, что тот успел вырасти со времени их детских потасовок и его уже не наградишь оплеухой от всей души. В минуты раздражения чинная супруга старшего судьи третьей окружной управы столичного города Сурема забывала хорошие манеры и превращалась в то, чем и была изначально — крикливую деревенскую бабу:

— Я выписала тебя из грязной, вонючей дыры! Накормила, одела, вывела в свет! Я выпросила для тебя место! Я, знатная дама, обхаживала эту жирную свинью (что не соответствовало истине — и знатность Нинон, и полнота старшего секретаря были сильно преувеличены), и все ради тебя! Для меня родная кровь что-то значит! Не то, что для некоторых! И вот как ты отплатил! Какой позор! Вон из моего дома и чтоб ноги твоей тут не было!

И Ванр, наконец-то высказав сестрице все, что думает и о ней, и о её весьма непочтенной матушке, хлопает дверью. Мать Нинон была первой женой отца Ванра — простой крестьянкой. Зажиточный отец дал ей неплохое приданое: хватило соблазнить промотавшегося дворянина, но восстановить разоренное поместье так и не удалось. Размышления о будущем как раз успели довести молодого человека до картин разбоя на большой дороге, когда неожиданное озарение вернуло его в настоящее. Ведь выносить книги из читального зала нельзя — даже переплетчик работал в углу, за ширмой. Если книги нет на полке — ее взял кто-то. И, поскольку Ванр здесь один, книга может быть либо у Хранителя, либо у переплетчика. Хранителю книга ни к чему, значит она за ширмой! Удивительно, почему он не подумал об этом раньше? Не иначе как из-за головной боли (так деликатно Ванр именовал похмелье). Он зашел за ширму — клепсидра у стены все еще оставляла надежду успеть к сроку. Договориться с переплетчиком Атуаном не составит труда, старик отличался слабостью — любил рассказывать о старых добрых временах, когда книги были новее, Хранители мудрее, а чиновники скромнее. Внимательный слушатель, вовремя поддакивающий, всегда мог рассчитывать на его помощь. Первый взгляд молодой чиновник бросил на стол: драгоценный том лежал там, раскрытый на главе «Родовые тотемы и связанные с ними церемонии» — Ванр узнал рисунок с оскаленной рожей какого-то божка. Только потом он с облегчением посмотрел на кресло, посмотрел — и потерял дар речи.

В кресле сидела женщина. Молодая и красивая. Впрочем, Ванру в его возрасте почти все молодые женщины казались красивыми. Но эта… Кремовая прозрачная ткань укутывала безупречную фигуру туманным маревом, спадая бесчисленными складками. Золотые волосы, уложенные в сложное переплетение кос, прибавляли ей добрый локоть роста. Лицо… о, это лицо… безмятежные серые глаза, безупречный овал и нежный подбородок, манящий рисунок алых губ, лебяжья шея, маленькое розовое ушко, не женщина — богиня, женская ипостась любого из Семерых. Да что там Семеро — пожелай Творец явиться в мир женщиной — он избрал бы этот облик, но Аред ее подери, зачем ей трактат о варварах?! Единственным чтением, подобающим юной девице из приличной семьи, Ванр считал сборники любовных сонетов, пробуждающие в невинных душах зов природы, и жизнеописания благочестивых людей, удерживающие пробудившийся зов в должных рамках. Для замужних дам круг чтения и вовсе ограничивался молитвенником и поваренной книгой. Все женщины, встречавшиеся ему до сего момента, укладывались в эти два нехитрых правила. Но время поджимало, и, справившись с первым изумлением, будущее светило дипломатии приступил к делу, соблюдая все неписаные правила дворцового этикета. В моде была велеречивость:

— Сударыня, я не имею чести быть представленным вам, и если сейчас я проявляю некоторую неучтивость, то только потому, что мое восхищение вашей красотой мешает найти слова, подобающие моменту, но я вынужден нарушить ваше уединение. Мне кажется, что книга, имевшая счастье привлечь ваш взор на некоторое время, уже успела вам наскучить. Что и не удивительно. Разве могут такие грубые материи всерьез заинтересовать столь изысканную даму?! А посему я смею просить вас уступить мне этот занудный фолиант, дабы я мог исполнить свой служебный долг.

Ни одна, даже самая прекрасная женщина, не смогла бы устоять перед этим блестящим образцом придворного красноречия. Как деликатно он намекнул, что прелестным созданиям лучше держаться в стороне от серьезных материй, если они хотят и дальше оставаться прелестными в мужских глазах. К его несказанному удивлению, ответ оказался весьма краток:

— Нет, — и незнакомка перевернула страницу.

— Но, послушайте… — закончить фразу ему просто не позволили.

— Я сказала, нет, — в голосе было достаточно холода, чтобы заморозить горячий источник.

— Послушайте, леди, я не могу представить себе ни одной причины, по которой вам могла бы понадобиться эта книга. А уж тем более, родовые церемонии! Приличная женщина и слов-то таких знать не должна, что там написаны! А мне без этой книги не жить! Так перестаньте упрямиться и уступите мне то, что вам совсем и не нужно!


Еще несколько книг в жанре «Фэнтези»

Кровь нуар, Лорел Гамильтон Читать →

Хрустальный горизонт, Райнхольд Месснер Читать →