Главная АвторыЖанрыО проекте
 
 

«Полтава. Рассказ о гибели одной армии», Петер Энглунд

Найти другие книги автора/авторов: ,

Эта книга посвящается рядовому пехотинцу Эрику Моне из пятого капральства роты уезда Хундра Уппландского полка.

Жену его звали Карин Матсдоттер.

Рано утром 28 июня 1709 года Эриху попало в грудь пушечное ядро, и он погиб.

Тело его поныне лежит, погребенное на том самом месте, где он пал, на поле примерно в четырех километрах к северо-востоку от украинского города Полтавы.

 

Предисловие к русскому изданию

Возможно, кое-кому покажется странным, что швед уделяет столько вниманиятакому событию, как Полтавская битва, в которой Швеция потерпела самое сокрушительное военное поражение за всю историю своей страны. Разгромы принято задвигать в дальний угол, извлекая на свет лишь воспоминания о славных победах. Поэтому-то русские знали о сражении под Полтавой куда больше шведов: ведь, как известно, именно победа в нем позволила России занять соответствующее место на арене мировой истории.

Однако поражения нередко представляют едва ли не больший интерес, чем победы. Бывает, что благодаря подобному разгрому обнажаются интересные противоречия и внутренние конфликты, которые иначе остаются скрытыми в глубине общественного порядка: так изучение испорченного прибора может иногда дать больше сведений о его работе, нежели исправного. Кроме того, победы зачастую склоняют к самоуспокоенности и консерватизму, тогда как неудачи подталкивают к пересмотру взглядов и развитию. С точки зрения краткосрочных последствий само собой разумеется, что битва под Полтавой обернулась для шведов катастрофой, однако в долгосрочном плане она, как это ни парадоксально, принесла определенную пользу. В начале XVIII века Швеция вынуждена была тратить огромные средства на содержание военного сектора, который отнюдь не кажется чрезмерно раздутым, если учитывать реальную внешнюю угрозу с нескольких сторон, но который был тем не менее слишком тяжким бременем для хозяйства страны. Развал империи нанес удар по национальной гордости шведов, однако благодаря ему они избавились от этого бремени. И хотя реваншистские настроения присутствовали в стране до конца столетия, эпоха великодержавия раз и навсегда миновала. В результате экономика стала постепенно выправляться, выросло благосостояние, увеличилась средняя продолжительность жизни. Как ни странно это звучит, можно сказать, что одна из дорог, приведших к сегодняшнему богатству и преуспеванию Швеции, брала начало именно там, на равнине под Полтавой.

В моей книге отражен в основном взгляд «со шведской колокольни», и объясняется это не только тем, что я сам швед и каждый день вижу из своего окна старенький домик, в котором некогда жил один из уппландских солдат, погибших под Полтавой. Причина еще и в своеобразии документальных источников о сражении. Поскольку шведский походный архив был после битвы уничтожен, большинство оставшихся официальных документов хранится в русских архивах. Зато основные материалы повествовательного характера имеются как раз со шведской стороны: это свидетельства попавших в плен военных, у которых внезапно оказались и время и повод написать о пережитом. (Определенную роль играет и небывало высокий уровень грамотности в тогдашней Швеции.) Тем не менее я надеюсь, что отдал должное и русской стороне.

Тяжкие воспоминания прошлого бередят душу, но я не собирался возбуждать ими вражду. Напротив, я уверен, что теперь мы можем относиться друг к другу со всей серьезностью, которую нам подсказывает опыт, и со взаимным уважением, естественным для давних, но уже примирившихся противников. В свое время Швеция и Дания были заклятыми врагами, вели между собой нескончаемые войны. Сегодня мысль о новой шведско-датской войне кажется совершенно невероятной, просто абсурдной. Я убежден, что такие же отношения возможны у Швеции и с Россией. Суждено ли этому сбыться, зависит от нас с вами.

Петер Энглунд

Пролог

Если бы можно было, то люди отдали бы силу в руки справедливости; но так как сила не позволяет распоряжаться собою, как они хотят, потому что она — свойство вполне осязаемое, между тем как справедливость, — качество духовное, которым можно располагать как угодно, то они отдали справедливость в руки силы; таким образом, справедливым называют то, что люди принуждены соблюдать.

Отсюда происходит право меча, ибо меч дает настоящее право.

ВЛЕЗ ПАСКАЛЬ. Мысли.

 

1. Горностай

Удивительная вещь — память. Через много лет после того, как катастрофа достигла своего трагического финала, перед самой своей смертью в плену, он все еще совершенно отчетливо вспоминал иногда примечательный случай с горностаем.

Случай этот произошел на третьи сутки, душным и жарким днем в середине лета, когда от солнца некуда было укрыться. Серый от усталости, раздражительный и измученный поносом и гнетущей жарой, он искал места, где можно было бы урвать немного сна и прохлады. Кто-то, кто слышал его сетования и видел, в каком жалком состоянии он находится, устроил ему импровизированную защиту от солнца. Рядом с небольшой повозкой набросили плащ на древки от нескольких штандартов. Он с благодарностью снял с себя мундир и камзол, на землю ему подстелили еще какое-то платье, под голову подложили шляпу и свернутый плащ.

Он полежал совсем недолго, как вдруг у него появилось неприятное ощущение: что-то шевелилось у него под головой. Он сел испуганный: это ведь могла быть змея или какое-нибудь другое опасное сверхъестественное чудище. Однако тщательный осмотр плаща в изголовье ничего не дал. Он решил успокоиться на том, что от его собственных движений и шевелится плащ у него под головой, и снова лег. Прошло еще немного времени. Снова что-то зашевелилось под головой, на этот раз сильнее. Он вскочил и осторожно поднял плащ. Из шляпы высунулась головка горностая, высунулась и тут же спряталась. Он быстро поднял шляпу, схватив ее за поля с обеих сторон, — зверек был в ловушке. Он подозвал людей, находящихся поблизости, и показал пойманного им в шляпе живехонького горностая. Кто-то надел толстую перчатку и вытащил барахтающуюся тварь, которую все стали рассматривать с любопытством и в подробностях.

Ему пришла в голову мысль: все они, подобно этому горностаю, были пойманы. Как крепко зажатый в руке зверек, они сами забрались в ловушку. Он приказал выпустить горностая на волю целым и невредимым и обратился к Богу с мыслью, с пожеланием: точно так же, как пойманному зверьку только что неожиданно была возвращена свобода, пусть бы и они все каким-то чудом «во здравии из оного места выбрались».

В тот год произошло немало событий. Была самая холодная зима с незапамятных времен, и во Франции вновь разразился голод. В Англии человек по имени Ричард Стил начал издавать ставший впоследствии столь известным журнал «The Tatler»,[1] в Италии начались раскопки города Геркуланума. У побережья Чили какое-то судно подобрало на одном из островов Хуан-Фернандес брошенного матроса Александра Селькирка, который провел там в одиночестве четыре года; ему предстояло послужить прототипом Робинзона Крузо. Афганцы в Кандагаре подняли восстание против персов, а в Японии пришел к власти новый, падкий до реформ сёгун, Токугава Иэнобу. А где-то в России человек выпустил на свободу пойманного горностая, как бы заклиная высшие силы предотвратить катастрофу. Человек этот не мог знать, что не пройдет и суток, как он же сам и довершит эту катастрофу.

ПОДГОТОВКА К СРАЖЕНИЮ

В начале восемнадцатого века

Восток дремучий с помощью луны,

Добившись небывалого успеха,

Отторгнет кус от северной страны.

Король, вдали от родины разбитый,

В долины полумесяца бежит…

ПРЕДСКАЗАНИЯ НОСТРАДАМУСА (1555 г.)

 


Еще несколько книг в жанре «История»

Аргус против Марса, Сергей Павлов и др. Читать →

Спасти ребенка, Томас Монтелеоне Читать →