Главная АвторыЖанрыО проекте
 
 

«Воспоминания. Книга третья», Надежда Мандельштам

Найти другие книги автора/авторов: ,
  • Белизна снегов гагачья
  • Из вагонного окна…
    • Я кружил в полях совхозных —
    • Полон воздуха был рот —
    • Солнц подсолнечника грозных
    • Прямо в очи оборот…
    • Въехал ночью в рукавичный,
    • Снегом пышущий Тамбов,
    • Видел Цны — реки обычной —
    • Белый, белый, бел-покров.
    • /Трудный рай/ земли знакомой Трудодень
    • Я запомнил навсегда:
    • Воробьевского райкома
    • Не забуду никогда!
    • Где я? Что со мной дурного?
    • Кто растет из-за угла?
    • Это мачеха Кольцова,
    • /Это/ родина щегла! Шутишь:
    • Только города немого
    • В гололедицу обзор,
    • Только чайника ночного
    • Сам с собою разговор…
    • В гуще воздуха степного
    • Перекличка поездов,
    • Да украинская мова
    • Их растянутых гудков.

    24 дек. 36. В.

    Второй беловик этого стихотворения без даты (просто дек. 36 г. В.) записан начисто. Есть две поправки. Одна — поправлена моей рукой, видимо, моя описка в предпоследней строчке (Да украинская мова), вторая: густо зачеркнута вторая строка третьей строфы («Кто растет из-за угла?») и рукой Мандельштама вписана окончательная строка: «Степь беззимняя гола». Окончательный текст последней строфы можно датировать 25 декабря, так как сохранился текст этой строфы с датой «23–25 дек.».

    Параллельно с этим стихотворением шли варианты, из которых сохранилось два в беловиках моей рукой:

     

    I.

    • Шло цепочкой в темноводье
    • Протяженных гроз ведро
    • Из дворянского угодья
    • В океанское ядро…
    • Шло, само себя колыша,
    • Осторожно, грозно шло…
    • Смотришь: небо стало выше,
    • Новоселье, дом и крыша
    • И на улице светло!

    26 дек. 36 В.

    II.

    • Ночь. Дорога. Сон первичный
    • Соблазнителен и нов…
    • Что мне снится? Рукавичный,
    • Снегом пышущий Тамбов
    • Или Цны — реки обычной —
    • Белый, белый, бел-покров?
    • Или я в полях совхозных —
    • Воздух в рот и жизнь берет
    • Солнц подсолнечника грозных
    • Прямо в очи оборот?
    • Кроме хлеба, кроме дома
    • Снится мне глубокий сон:
    • Трудодень, подъятый дремой,
    • Превратился в синий Дон…
    • Анна, Россошь и Гремячье —
    • Процветут их имена —
    • Белизна снегов гагачья
    • Из вагонного окна!..

    23-27 дек. 36 В.

     (а это как, в строчку, в столбик? Д.Т.)

    Первый из этих двух вариантов О. М. думал взять в основной текст книги, но решения не принял, и в «Наташиной книге» его нет. Я считаю, что эти стихи (I) не следует печатать в книге как самостоятельную вещь. Анализ дат показывает, что основное стихотворение было уже закончено к 25 декабря. Первая строфа на беловике от 24 декабря уточнялась, очевидно, в тот же день, то есть 24 декабря, потому что 25 декабря была бы уже внесена поправка и в третью строфу, а ее нет. Следовательно, основное стихотворение датируется 23–25 декабря, а не 23–29 декабря, как написал Харджиев. Последующая работа уже не касалась этого стихотворения, а это были подступы к двум последующим, то есть «Вехи дальнего обоза…» и «Как подарок запоздалый…» «Звучащий слепок стихотворения» еще не оформился, только что законченное стихотворение («Эта область») еще не отступило и мешало найти последующие два. Первым пришло тамбовское: «Вехи дальнего обоза»; на чистовике рукой Наташи стоит дата 26 декабря, и под «Как подарок запоздалый» стоит дата 29–30 дек. Я помню, что меня огорчали так называемые «варианты» — я боялась, что О,М. откажется от третьей строфы основного стихотворения («Где я? Что со мной дурного?»). И я еще помню, как он записал своей рукой «Как подарок запоздалый», показал мне и сказал: «Вот видишь, теперь все кончено»… «Но ведь это совсем другое», — сказала я, но он успокоил меня, что «то» уже давно готово.

     

    Я не сразу поняла смысл его колебаний с группой этих стихотворений. О. М., видимо, хотел дать оптимистический вариант и мучительно искал его («Смотришь, небо стало выше»), но был настроен достаточно мрачно («начало грозных дел»). Стихи эти как будто пейзажные, но в них символизируется острое предчувствие будущих бед. Оптимистический вариант был бы лживым, поэтому он не выходил, победила правдивая линия, и стихи «стали». Эти три стихотворения нельзя считать циклом, их связь чисто тематическая.

    В данное время у меня имеется только два списка «Вехи дальнего обоза…» — один на отдельном листке рукой Наташи, второй в «Наташиной книге». На отдельном листке Харджиев написал: «Точный текст», а на этом же стихотворении в тетради: «Ошибка: дальние». Исправление это меня удивило; я спросила у Харджиева, какие у него основания. Он мне сказал, что часто даже автор не понимает, что нужно; эпитет «дальние» дает впечатление пустынности пейзажа и поэтому он принял этот текст. Я с этим не согласна. Во-первых, я помню, что составляя один из списков («альбомов»), я спросила у Мандельштама: «Как же в конце концов — дальние или дальнего». Он ответил, что «дальнего». Во-вторых, он ценил разнообразие флексии и вряд ли отказался бы от губного звука в окончании «дальнего», особенно учитывая наличие лабиального в слове «вехи». И наконец, вехи, то есть прутья, отмечающие путь обоза, издалека не видны, а в словах «вехи дальнего обоза» есть и эти прутья, и сам обоз, видный издалека, как «чернил воздушных проза» — легкими, едва заметными черточками, по которым скорее догадываешься, чем видишь, что идет обоз. Это стихотворение несомненно имелось в ряде беловиков, но Харджиев оставил мне только один — рукой Наташи. Я помню листок на плотной белой бумаге моей рукой. Его нет. Боюсь, что Харджиев их уничтожил, чтобы сохранилась его трактовка. Исчезли также и беловики «Как подарок запоздалый». Они несомненно были у Харджиева. У меня на машинописном списке шестидесятых годов под этим стихотворением стоит дата 23–30 декабря. Эти даты я брала только из чистовиков на отдельных листках. Я не могла взять эту дату и из «Наташиной книги», потому что там стоит «29–30 декабря». Куда девался этот листок? Он мог только застрять у Харджиева. Я помню еще один листок, где эти два стихотворения были записаны на одном маленьком листке — один на обороте другого. Где он?

    В стихотворении «Вехи дальнего обоза…» упоминается особняк. Это санаторий, где О. М. провел несколько дней и откуда писал такие отчаянные письма. Это развитие темы — «выехал ночью в… Тамбов». Река в Тамбове — Цна. Про это стихотворение О. М. говорил, что в нем чувствуется влияние традиций детской литературы.

    В стихотворении «Эта область в темноводье» я могу перечислить следующие реалии: мы проводили много времени на телефонной станции, находившейся в двух шагах от нашего дома. Там висела большая фанерная карта области, на которой вспыхивали лампочки, показывающие, какой из районов области включен в сеть. По совхозам мы ездили летом 35 года. Поездка наша началась с райцентра — села Воробьевка. В райкоме там работал немолодой — лет сорока пяти человек, явно переведенный из города. Он был подозрительно интеллигентен для райкома, очевидно, его выкинули откуда-то за несогласие. У нас с ним было несколько разговоров, и, несмотря на его осторожность, мы заметили немало горьких интонаций. Они относились и к раскулачиванью, и к организации хозяйства области. В 37 году мы его вспоминали, думая, что с ним, наверное, расправились.

    «Степь беззимняя» — в тот год стояли холода уже в ноябре, но снега не было. Гололедица и ахматовские «хрустали» — в провинциальных городах, и особенно в Воронеже, всегда невероятно скользко — дворников нет и никто не убирает улиц. «Украинская мова» поездов — Воронеж и особенно южные районы области — это граница русских и украинских говоров, которые О. М. очень любил.


    Еще несколько книг в жанре «Научная Фантастика»