Главная АвторыЖанрыО проекте
 
 

«Русский лингвогенез (Украинский язык -- старобелорусско-старокиевское койне -- койне Олельковичей)», А. Абакумов

Найти другие книги автора/авторов: ,
Найти другие книги в жанре: Альтернативная история, Языкознание (Все жанры)

Всякое фундаментальное открытие решительно меняет устоявшиеся взгляды в той или иной сфере человеческой деятельности. По свежим следам такого качественного скачка устанавливается новая система взаимоотношений и представлений в пересмотренной тематике. Но не сразу такого рода революционный пересмотр традиционных мифологем расставляет все точки над «i». Уточняются какие-то детали открытия, они на какое-то время принимают своеобразные промежуточные формы, пока сопоставление этих аспектов с данными параллельных систем человеческой деятельности не «отшлифует» (порой в течение десятков лет после «базисного» открытия) все тонкости данного революционного изменения.

Такие закономерности не обошли и открытия советских (дело происходило в 1970 х гг. минувшего столетия!) берестоведов, возглавляемых академиком Валентином Лаврентьевичем Яниным [«Ренессанс». – К., 2001 №2, С. 126 – 136 ; 2005 №5 С. 96 – 109 ; 2006 №1 С. 99 – 102 ; 2007 №2 С. 107 – 110, №3 С. 67 – 79 ].

В одном случае это касается непосредственно открытого маститым археографом и его сотрудниками древнего новгородского языка. По «горячим следам» ильмено-словенских текстов обнаружилось в письмах-берестах новгородцев 11 – 12 вв. значительное количество лехитской (северо-западно-славянской) лексики и определённый набор таковых же идиоматических оборотов. Тут же появился поспешный тезис о более близком языковом родстве ильменских словен с поляками. Последующие же более тщательные исследования эпистолярного материала Града-над-Волховом уточнили лингвистическую ситуацию с речью современников и сограждан посадника Остромира. Лехитские идиоматические обороты в языке тогдашних новгородцев оказались незначительны, уступая, в целом, традиционной восточнославянской грамматике. Специфически же лексический западнославянский слой был меньшим по сравнению с восточнославянским. Филологи пришли к выводу, что диалект старых новгородских берестяных грамот был вполне специфически восточнославянским, но с определённым лехитским языковым суперстратом. Т. е. выяснилось, что в процессе формирования племени ильменских словен (6 – 8 вв.) участвовали не только анты, балты и финны, но и какая-то западнославянская группировка (в процессе данного этногенеза вместе с леттонскими и чудскими элементами ассимилированная местной группой пост-антов).

Другая специфическая тонкость (из тех, которые сразу после янинского открытия не были «отшлифованы») берестоведческой новации затронула проблему взаимоотношений южнорусских (правильнее было бы сказать собственно русских, или киево-русских) диалектов между собой. Новые сопоставления с параллельными гуманитарными дисциплинами позволяют слегка видоизменить структурные связи росо-полянской языковой «паутины», насчитывающей ныне более 200 млн. лингвоносителей.

 

*  *  *

 

В украинской публицистике (самых различных её политических спектров) в течение нескольких последних десятилетий сложился своеобразный пропагандистско-культурологический (с негативистским оттенком) штамп. Это представление о т. н. «суржике» -- «неприятном грамматическом сочетании 2-х близкородственных языков (или таковых же диалектов)». Под влиянием сего многолетнего стереотипа у среднестатистического украинца сложилось представление о том, что «суржик» – это что-то некультурное и даже непристойное. То, чего нужно чураться и всячески «на людях» не показывать.

Но так ли уж «непристойно» существование того или иного «суржика»?

В филологии данное явление давно известно. В науке «суржик» именуется – «койне», так как во 2 й половине I тысячелетия до н. э. древние греки называли грамматический синтез аттического (западно-ионийского) диалекта Эсхила и Еврипида с восточно-ионийским диалектом Гомера и Гераклита [С. И. Радциг История древнегреческой литературы. – М., 1982, С. 20 – 22 ]. Данное новое по тем временам наречие постепенно вытеснило все остальные древнегреческие диалекты, в том числе и сам аттический в самих Афинах. На означенном «суржике» (койне) творили Эпикур, Менандр, Плутарх и все эллинские авторы рубежа Н. Э. Этим «суржиком» изложен и записан христианский «Новый Завет». Современный греческий язык – прямой потомок означенного койне.

«Внуком» иного «суржика» (другого «койне») является современный немецкий литературный («лютеровский») язык, созданный на основе верхнесаксонского наречия. Последнее -- один из потомков т. н. франконского диалекта. Этот же, в свою очередь, «суржик» -- «койне» между ранним верхненемецким и палео-средненемецим (пранидерландским) макродиалектами [Энгельс Фр. Франкский диалект // Маркс К. и Энгельс Фр. Сочинения. -- М., 1961, т. 19, с. 518 – 546 ; Жирмунский В. М. История немецкого языка. – М., 1948, С. 44 -- 49 ]. Другой потомок иного суржика – нынешний английский язык. Его прямой (несмотря на массовое франко-нормандское лексическое влияние 11 – 14 вв.) предок – среднеанглийский язык 10 – 13 вв., сложившийся на основе одного из «суржиков» между англами и саксами, а именно того из них, который сложился во 2 й половине I тысячелетия н. э. в Южной Мерсии (несколько севернее Лондона) [Смирницкий А. И. Хрестоматия по истории английского языка с 7 по 17 век. – М., 1939, С. 21 -- 26 ].

Т. е. нынешние греческий, немецкий и английский языки – потомки «суржиков». Но почему же гомеровско-эсхиловский, средненемецко-верхненемецкий и англо-саксонский «суржики» -- нормальные явления, а современное великорусско-украинское «койне» -- позор?

Да и не было ли «суржиковых» явлений уже в ранние и средние этапы восточнославянского лингво- и этногенеза?

В самом конце минувшего столетия вышла публицистическая монография А. И. Железного "История происхождения русско-украинского двуязычия" [К., 1998 ]. Автор выдвинул оригинальную гипотезу о формировании в своё время именно украинского диалекта как суржика, или (говоря языком филологов) – «койне». Т. е. как о потомке некоего промежуточного говора двух родственных субъектов лингвистики.

Анатолий Иванович посчитал составными компонентами-«родителями» сего гипотетического койне -- древнерусский и польский языки.

Однако! В 16-17 вв. (когда данный койнизационный процесс, по мнению Железного, происходил) польский и русский языки уже имели между собой по данным сравнительного языкознания почти двухтысячелентнюю глотто-хронологическую разветвлённость [Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. Введение. – М., 1961, С. 26 – 31 ]. При такой значительной степени удалённости лингвистического родства формирование койне уже невозможно. Классики же немецкой филологии (В. Гумбольт, братья Гримм, А. Шлейхер, М. Фасмер) чётко идентифицировали польскую и украинскую речь с разными языковыми подгруппам. Первую они определили в западную ветвь славянства. Вторую же -- в восточную (пост-антскую по А. А. Шахматову). Вместе с белорусскими, великорусскими и разнообразными русинскими наречиями. При строгой же научной оценке все они интерпретируются как диалекты (и субдиалекты) одного (русского) языка! Ну разве что уж очень обособленные закарпатские диалекты – «где-то на грани язык -- диалект» [см. блок-схему ].

Глотто-хронологические (сравнительно-языковедческие) различия польского языка (и его диалектов) с восточнославянскими «языками-диалектами» сейчас порядка 2.200 лет. В 1600 м году это различие насчитывало 18 столетий. Появление суржика (койне) при таком уровне глотто-хронологической удалённости уже немыслимо. Критический предел возможности формирования промежуточного диалекта – порядка 1.200 лет родства между «суржикотворящими» наречиями. Что и подтверждается нынешним отсутствием каких-либо белорусско-польских (а белорусско-великорусское «койне» существует – «трясянка»), западнополесско-польских, волыняцко-польских, надднестряно-польских, лемковско-польских, бойковско-польских и гуцульско-польских «суржиков».


Еще несколько книг в жанре «Языкознание»

Звездолет «Иосиф Сталин», Владимир Перемолотов Читать →

Рим должен пасть, Александр Прозоров и др. Читать →